Экстремизм рассматривается как одна из самых значительных угроз безопасности государства, его единству и стабильности органов власти. «Озабоченность растущей в мире угрозой распространения проявлений терроризма и экстремизма предопределила принятие ряда региональных международных правовых актов в данной сфере». Следует учитывать, что процесс межгосударственного нормотворчества в сфере противодействия экстремизму происходит под влиянием особенностей правовых систем государств, принимающих участие в разработке международно-правовых актов.
На протяжении нескольких десятилетий экстремизм не рассматривался как самостоятельное преступное деяние, а был лишь сопутствующим терроризму явлением. Относительно недавно Организация Объединенных Наций (далее – ООН) и ее структурные подразделения стали уделять внимание явлению, называемым «насильственным экстремизмом» (violent extremism). Совет по правам человека характеризовал «насильственный экстремизм» следующим образом: «акты, методы и практика насильственного экстремизма во всех их формах и проявлениях являются деятельностью, которая направлена на подрыв осуществления прав человека и основных свобод, подрыв территориальной целостности и безопасности государств и дестабилизацию легитимно сформированных органов власти» и, в связи с этим «международному сообществу следует предпринять необходимые шаги для укрепления сотрудничества в деле предотвращения насильственного экстремизма и борьбы с ним».
Важными решениями, принятыми в контексте усилий по борьбе с терроризмом, стал одобренный Генеральной Ассамблеей ООН в 2006 году документ, носивший название Глобальная контртеррористическая стратегия. Этот документ стал ключевым основанием для упорядочивания действий на каждом из уровней (национальном, региональном и международном) в рамках борьбы против терроризма. Настоящая стратегия акцентировала внимание на необходимости решительного осуждения всех видов терроризма, прекращении поддержки террористов и реализации других жизненно важных принципов.
С 1972 г. Организация Объединенных Наций последовательно разрабатывает международные документы и создает специализированные органы, такие как Специальный комитет по борьбе с терроризмом. При этом применяются разнообразные подходы к обмену опытом в сфере противодействия экстремистским угрозам и научно-аналитической деятельности, направленной на усовершенствование антитеррористических программ. В дополнение к этому обсуждаются вопросы экстремизма и меры по его предотвращению на пленарных заседаниях Генеральной Ассамблеи и встречах Совета Безопасности ООН.
В 2015 г. на сессии Генеральной Ассамблеи ООН был представлен План действий по предупреждению насильственного экстремизма, в котором раскрываются причины его возникновения, от внутренней мотивации до социально-экономических причин. План отмечает, что «насильственный экстремизм охватывает более широкую категорию проявлений», но не перечисляет конкретные деяния, подпадающих под данную категорию, при этом подчеркивая, что не все террористические акты являются насильственным экстремизмом. При этом Генеральный секретарь ООН в выступлении отметил, что «мы можем устанавливать параметры деятельности на глобальном уровне, наибольшую отдачу приносит деятельность на местном, национальном и региональном уровнях. Поэтому я рассчитываю на то, что государства-члены выполнят наше общее обещание и проявят политическую волю, чтобы добиться реальных перемен и разработать новую государственную политику, направленную на предотвращение воинствующего экстремизма в их соответствующих странах и регионах».
Несмотря на глобальное значение в ООН в контексте поддержания международного мира и безопасности, принятие единого акта, в котором могли быть учтены все квалифицирующие признаки экстремистских деяний, не будет иметь практической значимости из-за внутригосударственных различий. Более того, не все государства поддерживают унификацию и гармонизацию подходов и средств противодействия экстремизму и терроризму на основе соблюдения общепризнанных принципов и норм международного права.
Европейский Союз (далее – ЕС) и Совет Европы выступают основополагающими образовании в противодействии террористическим угрозам и транснациональным вызовам. ЕС активно взаимодействует с международными структурами, включая ООН и Глобальный форум по контртерроризму, с целью создания единой стратегии по противодействию терроризму.
С 2006 г. в рамках реализации Глобальной контртеррористической стратегии ООН ЕС применял резолюции Совета Безопасности и налагал санкции в отношении лиц, подозреваемых в террористической деятельности. Союз ратифицировал 19 конвенций ООН, направленных на противодействие терроризму. На протяжении последних сорока лет Совет Европы разработал законодательные инициативы, способствующие предотвращению и подавлению террористических актов, а также совершенствованию законодательства стран-участниц и укреплению международного взаимодействия. Наиболее значимыми документами Совета Европы в данной области являются Варшавская конвенция о борьбе с терроризмом, подписанная 16 мая 2005 г., в связи с внесением дополнительного протокола, подписанного 22 октября 2015 г. в Риге, направлена на создание действенных мер противодействия террористическим угрозам. Документ охватывает уголовно-правовое регулирование подготовки и осуществления террористических действий, включая ряд вопросов, связанных с перемещением лиц. В 2018 г. указанные документы нашли подтверждение в ратификации в пределах ЕС, что подчеркивает значимость приверженности государств к международным обязательствам и соблюдению принципов человеческих прав и верховенства закона, отражая настоятельную необходимость строгого соблюдения норм противодействия террористической активности.
В 2023 г. Совет Европы представил обновлённую антикоррупционную стратегию, рассчитанную до 2027 г. Основное внимание стратегии сосредоточено на повышении оперативности в борьбе с терроризмом и экстремизмом как внутри европейского сообщества, так и в его окрестностях. В документе включены современные подходы и конкретные меры, направленные на нейтрализацию как традиционных, так и новых вызовов.
В Соединенных Штатах Америки (далее – США) также отсутствует единый закон, содержащий определение экстремизма, а также его разграничение с прочими преступлениями. Чаще всего понятие «экстремизм» рассматривается в контексте террористической активности с применением ненависти, затрагивающей расовые, этнические, религиозные и политические мотивы. Рамки исследуемого понятия «экстремизм» в законодательных актах США остаются размытыми.
Все насильственные преступления, совершенные по мотиву неприязни (ненависти) к конкретному лицу, социальной группе или государству в целом, относятся к преступлениям экстремистского характера. Такая категория преступлений именуется в США «преступлениями на почве ненависти» (hate crimes), которая включает в себя насильственные преступления, направленные против личности (violent crimes) и против собственности (property crimes). Преступления на почве ненависти характеризуются следующими особенностями. С субъективной стороны, предполагается, что лицо, совершающее данное преступление осознанно избирает потерпевшего исходя из реально или мнимо присущих ему характеристик, вызывающих преступный мотив ненависти (предубеждения). Объективная сторона может выражаться деянием в виде действия (причинение смерти, вреда здоровью, нападение и т.д.) или слова (уничижительные высказывания или подстрекательство к разжиганию ненависти). Существуют деяния, совмещающие в себе действие и слово (например, сжигание предмета религиозного культа), которые содержат определенное послание обществу. В зависимости от законодательства того или иного штата дискриминационные признаки ненависти могут отличаться, но традиционно ненависть предопределена принадлежностью к расе, национальности, полу, религиозным взглядам.
Программа по борьбе с экстремизмом встраивается в общенациональную антитеррористическую стратегию, которой предусмотрен широкий диапазон преступных проявлений, сопряженных с экстремистскими акциями. Наравне с этим, попытки отделить экстремистскую деятельность от общего контекста уголовного преследования могут негативно сказываться на первой поправке к Конституции, обеспечивающей защиту свободы слова, собраний и вероисповедания. Тем не менее в США имеют место быть отдельные законы, стремящиеся минимизировать злоупотребления на почве ненависти, а также действуют разнообразные организации, которые ведут наблюдение и предотвращают проявления экстремистского характера.
Среди правовых актов, регулирующих данный сектор на федеральном уровне, выделяются:
- Закон Мэтью Шепарда о предотвращении преступлений на почве ненависти (MatthewShepard and James Byrd, Jr. Hate Crimes Prevention Act) был принят в 2007 году, в соответствии с которым федеральные власти оказывают поддержку штатам, местным органам власти и индейским племенам для эффективного судебного преследования преступлений на основе ненависти.
- Уголовное законодательство отдельных штатов – определяет правовые рамки для преступлений на почве ненависти, вводит более строгие наказания за такие деяния.
- Устав FM 100-19, FM 7-10 «Внутригосударственные операции» был принят Министерством обороны США в 1993 г. ставит перед вооруженными силами задачу предотвращения актов насилия и терроризма на территории страны через совместные действия с гражданскими органами власти.
Статья §249 Свода законов США (18-я поправка к Конституции США) является основной экстремистской статьей в федеральном законодательстве. Она предусматривает уголовную ответственность за следующие деяния: §249 (а) (1) умышленное причинение телесных повреждений или намерение их причинить лицу с помощью огня, огнестрельного оружия, опасного оружия или взрывного или зажигательного устройства по причине фактической или предполагаемой принадлежностью к расе, цвету кожи, религии, национальности; §249 (2) (А) умышленное причинение телесных повреждений или намерение их причинить лицу с помощью огня, огнестрельного оружия, опасного оружия или взрывного или зажигательного устройства по причине фактической или предполагаемой принадлежности к расе, цвету кожи, полу, сексуальной ориентации, гендерной идентичности, инвалидности. За совершение обоих преступлений предусмотрена мера в виде лишения свободы сроком до 10 лет и (или) штраф. Второе состав может быть отягчен дополнительными обстоятельствами (В), при наличии которых ответственность усиливается, например, если деяние совершается во время поездки обвиняемого или потерпевшего (i) через границу штата или государственную границу (I), с использованием канала, средства или инструмента межгосударственной или внешней торговли (II).
Во всех штатах существует ответственность за преступления на почве ненависти, однако, как было обозначено ранее, не везде дискриминационные признаки могут совпадать. Так, в 44 штатах из 45, признаками различий, лежащих в основе мотивации при выборе преступником жертвы, признаются расовая принадлежность, этническое происхождение и религиозные взгляды потерпевшего; в 31 штате – его сексуальная ориентация, в 28 штатах – пол потерпевшего, в 31 штате – инвалидность, в 4 штатах – политические предпочтения, в 12 штатах – возраст, а в 10 штатах – трансгендерность. Законодательные органы штатов применяют разные подходы в конструировании состав преступлений против ненависти, один из которых – наличие в уголовном кодексе специальных составов (статья 422.6 УК Калифорнии), другой – предусматривает лишь усиление уголовной ответственности при наличии оговорки о том, что то или иное деяние совершается по мотиву ненависти (ст. 485.00 УК Нью-Йорка).
В силу принципа двухуровневой системы законодательства, в США преступления на почве ненависти могут отличаться от штата к штату по содержанию мотива, деяниям и условиями ужесточения уголовной ответственности.
В ряде стран европейского континента фиксируется усиление систем жестких мер против преступлений экстремистского характера. Вводятся новые правила, направленные на упрощение взаимодействия с участниками или пособниками противоправной деятельности. Великобритания – одна из успешных стран в борьбе с экстремизмом, где с 2005 г. многие вопросы применения административно-правовых средств борьбы с экстремизмом были регламентированы на законодательном уровне, разработана специальная программа предупреждения, основанная на принципе «четырех «П» – предупреждения, преследования, протекции, подготовки».
В то же время, в Великобритании, как и во многих государствах, определение понятия «экстремизм» в законодательстве отсутствует. Отсутствие единого закона по борьбе с экстремизмом в Великобритании компенсируется действием множества правовых актов и стратегий, направленных на предотвращение и подавление экстремистских проявлений.
Для противодействия молодежному экстремизму в 2006 г. в Великобритании была издана директива по борьбе с пропагандой и распространением экстремизма в университетах и колледжах страны, а в 2010 г. принят комплекс мер по борьбе с экстремистской деятельностью в сети Интернет.
Отсутствие единого закона по борьбе с экстремизмом в Великобритании компенсируется действием множества правовых актов и стратегий, направленных на предотвращение и подавление экстремистских проявлений. Примерами таких мер выступают Закон «Об общественном порядке» 1986 г., налагающий уголовную ответственность за разжигание расовой ненависти, охватывающий как письменные, так и устные высказывания. Большую роль играет Закон «О расовой и религиозной ненависти» 2006 г., вводящий уголовную ответственность за акты ненависти на религиозной почве. Законодательство включает Закон «О терроризме» 2000 г., устанавливающий уголовные меры против публичной поддержки терроризма, включая интернет-деятельность.
Итальянская правовая система также уделяет внимание вопросам борьбы с проявлениями экстремизма. Декрет от 15 декабря 1979 г., номер 625, в народе известный под названием «Закон Коссиги», представляет собой ключевое законодательное решение в данной области. Данный акт стал основополагающим в ужесточении условий задержания лиц, подозреваемых в совершении террористических и экстремистских деяний, а также в учреждении специализированных учреждений для осуждённых за террористические преступления. Кроме того, в нормативном акте предусмотрена возможность применения административного задержания с целью проведения обысков и допросов с обязательным уведомлением прокурора о проведённых мерах. Закон также включает уникальную программу смягчения наказания для рядовых участников террористических групп, готовых предоставить свидетельства против своих соратников.
Уголовный кодекс данного государства подвергся значительным изменениям в начале 2015 года, ставящим во главу угла борьбу с терроризмом и экстремизмом. Изменения охватывают усиление наказаний за деяния в этом контексте и ускорение доступа к вооружённым силовым методам, позволяя быстрее реагировать на потенциальные угрозы. Вводится новый раздел, описывающий участие граждан в зарубежных террористических формированиях. Иные поправки, принятые в 2017 г., значительно усиливают борьбу с вербовкой в террористические структуры.
Законодательство Италии также использует «особые способы расследования»: использование агентов-провокаторов, отсрочка вынесения постановления о задержании или об аресте. Применение таких мер требует согласования с судьей и возможно не только по уголовным делам, но и по делам об административных правонарушениях экстремистской направленности.
В Германии большое внимание уделяется «борьбе с политическим экстремизмом, для чего проводятся как разнообразные превентивные мероприятия, так и реализуются различные все возможные методы борьбы экстремистскими проявлениями при взаимодействии органов государственной власти с органами местного самоуправления, церковью, общественными организациями. Специальные правовые акты, запрещающие любые проявления экстремистской деятельности, в Германии действуют с 1985 года.
Экстремистские преступления политической направленности помещены в главу 3 «Создание опасности для демократического правового государства» Уголовного кодекса Федеративной Республики Германия (далее – УК ФРГ). Статья §84 предусматривает ответственность за продолжение деятельности партии, которая признана Федеральным конституционным судом антиконституционной или заменяющей запрещенную партию. Деяние выражается в обеспечении организационного единства руководителем такой партии (ч. 1), или участии в ней в качестве члена, поддержании организационного единства и продолжении ее деятельности (ч. 2). За совершение преступления по ч. 1 указанной статьи назначается наказание в виде лишения свободы на срок от трех месяцев до пяти лет, по ч. 2 – лишение свободы на срок до пяти лет или денежный штраф. Допускается по усмотрению суда смягчения наказания или воздержание от него, если лицо, обвиняемое по ч. 1 добровольно и усердно старалось прекратить существование партии.
Статья §130 «Травля групп населения», расположенная в разделе 7 «Преступные деяния против общественного порядка», является одним из основных средств уголовно-правовой борьбы с «правым» экстремизмом. Указанная статья восходит к имевшему место в Германской империи запрету на подстрекательство к классовой борьбе, но сейчас ее содержание является совершенно иным: «Охраняемым благом являются общие интересы мирной жизни в государстве, которые не сводятся только к созданию «климата защиты», но включают в себя индивидуальные правовые блага, в частности человеческое достоинство, а кроме того, и общественную безопасность».
Вышеуказанная статья закрепляет уголовную ответственность за следующие противоправные деяния: ч. 1 – разжигание ненависти к социальной группе или отдельному лицу из-за принадлежности им национальных, расовых, религиозных, этнических характеристик, требование о применение к ним насилия или произвола (п. 1), ч. 2 – посягательство на человеческое достоинство других лиц через оскорбление части населения или отдельного лица за принадлежность к перечисленным в ч. 1 группам, злонамеренное вызывание к ним презрения или клевета (п. 2). Назначается лишение свободы на срок от трех месяцев до пяти лет. В этой части деяние характеризуется активным действием, направленным на возбуждение ненависти (вражды) у другого лица к определенной социальной группе. В ч. 2 предусмотрено наказание в виде лишение свободы на срок от трех месяцев или штрафа за распространение материалов, вызывающих преступные мотивы к перечисленным социальным группам, а также за изготовление, получение, поставку, обладание такими материалами. За схожее деяние с преследованием аналогичной преступной цели в России наступает ответственность по ст. 282 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ).
Во Франции органы государственной власти очень внимательно относятся к идентификации лиц, въезжающих в страну. В целях совершенствования таких мер были внесены соответствующие изменения в Закон Франции № 86-1004 «О проверке личности», где предусмотрена специальная процедура проверки лиц, въезжающих во Францию, которые могут нести потенциальную угрозу правопорядку и безопасности государства. Закон позволяет фотографировать подозрительных лиц и снимать отпечатки их пальцев.
При возникновении беспорядков, способных угрожать общественному порядку или государственной безопасности на территории Франции, органы правопорядка и судебные учреждения вправе принимать меры по выдворению иностранных граждан, подозреваемых в проявлении экстремистских настроений. Данные действия регулируются Законом от 9 октября 1986 г. номер 86-1019, касающимся порядка въезда и временного проживания иностранных граждан на территории страны.
Кроме того, «законодательство Франции предусматривает стимулирующие меры в отношении причастных лиц в экстремистской деятельности, согласных сотрудничать с органами государственной власти. Согласно ст. 3 Закона Франции № 86-1019 «О борьбе с преступной деятельностью» освобождается от ответственности лицо, которое помогло разоблачить преступную группу или указало сообщников».
Среди многочисленных нормативных правовых актов выделяются следующие:
- Закон от 13 июля 1990 г. №90-615, регулирующий действия против расизма, антисемитизма и ксенофобии.
- Закон от 24 июля 1993 г. №93-1027, касающийся иммиграции, а также условий пребывания и регистрации иностранных граждан во Франции.
- Закон, принятый 26 ноября 2003 г. и получивший номер 2003-1119, охватывает вопросы миграции, устанавливает нормы проживания иностранных граждан на территории Франции и содержит регламентацию гражданства.
- Закон №2004-204 от 9 марта 2004 г. «О внесении поправок в законодательство с целью борьбы с криминальными проявлениями».
- Закон №2010-930 от 9 августа 2010 г. «О гармонизации французского уголовного закона с нормами Международного уголовного суда».
В данном контексте видится важным подчеркнуть, что в Германии, Италии и Франции правоохранительные органы на протяжении длительного периода накапливали значительный опыт в борьбе с экстремистскими проявлениями. Основные элементы данной деятельности охватывают следующие аспекты: наличие антитеррористического законодательства; наличие антитеррористических центров, развитая система правосудия; успешная деятельность служб, причастных к мероприятиям по противодействию экстремизму; наличие программ по противодействию экстремизму; вовлечение институтов гражданского общества; взаимодействие со средствами массовой информации.
Правовое определение экстремизма впервые появилось в рамках регионального соглашения Шанхайской организации сотрудничества (далее ШОС) – Конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом 2001 года (далее – Конвенция 2001 года). В качестве одного из положительных элементов данного договора многие исследователи отмечают закрепление определений самих преступных явлений, в борьбе с которыми он устанавливает различное взаимодействие. Именно эти определения, в которых отражены ключевые квалифицирующие элементы, позволяют более четко представить их характерные черты и, следовательно, отличия, такое состояние способствует эффективному сотрудничеству государств – участников Конвенции.
Страны, входящие в состав ШОС, объединены стремлением противостоять экстремистским проявлениям. Эффективная борьба с такой угрозой требует коллективных усилий и общей согласованной стратегии. Государства, имеющие различный опыт обращения с экстремизмом, вынуждены согласовывать свои подходы, обеспечивая защиту интересов многонационального населения. В целях координации действий подписана Конвенция, устанавливающая ключевые направления совместного сотрудничества. Взаимодействие Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Узбекистана и других стран осуществляется по различным направлениям, включая выработку общих стандартов и норм, аналогов обмена опытом между соответствующими органами.
Конвенция 2001 года устанавливает основополагающие правовые и организационные начала по осуществлению противодействия терроризму, сепаратизму и экстремизму. В течение длительного времени именно на основании этих положений государства выстраивали свое взаимодействие. Однако в 2017 г. было разработано и подписано еще одно соглашение ШОС – Конвенция Шанхайской организации сотрудничества по противодействию экстремизму (далее – Конвенция 2017 г.).
Такая потребность объясняется несколькими обстоятельствами: увеличение количества государств – членов организации; взаимосвязанное с первым увеличение рисков для территории организации и их особенности; наличие опыта сотрудничества, потребовавшее более детального регулирования отдельных совместных вопросов; изменившаяся геополитическая обстановка в мире.
Данные обстоятельства указаны в преамбуле к Конвенции 2017 г. Следует отметить изменения закрепленной терминологии. В данном документе определено уже иное понимание экстремизма – идеология и практика, направленные на разрешение политических, социальных, расовых, национальных и религиозных конфликтов путем насильственных и иных антиконституционных действий. Использован более широкий подход, экстремизм уже рассматривается не как отдельное преступное деяние, а как идеология, реализуемая преступной деятельностью в виде конкретных действий, закрепленных в ст. 2 рассматриваемого документа.
Еще одной особенностью рассматриваемого документа выступает установление правил применимости национальной юрисдикции. Фактически формируется принцип универсальной юрисдикции государств-участников в отношении преступлений экстремистской направленности.
Ключевым аспектом статьи 7 Конвенции 2017 г. выступает задача организации межрелигиозного и межкультурного сотрудничества, одновременно с добровольным привлечением гражданских организаций. Это положение имеет особое значение для государств-членов ШОС, поскольку многообразие этнических общностей и религиозных убеждений может приводить к конфликтам и экстремизму.
Следует отметить, что Конвенция 2017 г. весьма детально регламентирует различные формы сотрудничества и обязательства государств. Как правило, многие вопросы в рамках регионального взаимодействия выносятся на регулирование в рабочем формате. В результате появляется большое количество документов организационного характера, которые нуждаются в пояснениях и консультациях сторон, поскольку в каждой стране существует своя специфика регулирования такой деятельности. В данном же случае детальное закрепление в формате обязательств сторон изначально устанавливает необходимость создать на национальном уровне соответствующие правовой и организационный механизмы, которые в дальнейшем уже будут применяться единообразно.
Истоком законодательства Содружества Независимых Государств (далее – СНГ) стал Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ (далее – Федеральный закон № 144-ФЗ). Российский законодатель заложил основы понимания «экстремисткой деятельности», приравнивает его к понятию «экстремизм», и раскрывает его содержание через составы преступлений по УК РФ.
После многолетней нормотворческой работы был принят Модельный закон государств-участников СНГ от 14 мая 2009 г. № 32-9 «О противодействии экстремизму», (далее – Модельный закон), обладающий отличительными особенностями по сравнению с нормами государств-участниц. В соответствии со ст. 1 Модельного закона под экстремизмом понимается посягательство на основы конституционного строя и безопасность государства, а также нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, осуществляемые вследствие отрицания правовых и (или) иных общепринятых норм и правил социального поведения.
В ряде государств постсоветского пространства также были приняты соответствующие законы (Таджикистан, Казахстан, Молдова и т.д.).
Анализируя законы о противодействии экстремизму названных республик, можно отметить три сложившихся подхода к формулировке понятия экстремизма:
1) отождествление экстремизма и экстремистской деятельности (Беларусь, Киргизия и Россия);
2) разграничение этих понятий при практическом совпадении их содержания (Таджикистан и Казахстан);
3) терминологическое и содержательное разграничение (Молдова).
Закон Республики Таджикистан от 2 января 2020 г. № 1655 «О противодействии экстремизму» (далее – Закон «О противодействии экстремизму») всецело имплементировал положения Модельного закона с дополнением принципов противодействия экстремизму: принципа соответствия мер противодействия экстремизму степени опасности экстремистской деятельности и принципа неотвратимости уголовной ответственности за осуществление экстремистской деятельности. Названный закон не раскрывает виды экстремизма, однако в Таджикистане он имеет ярко религиозный характер.
Правовую основу противодействия экстремизму стран постсоветского пространства составляют кодифицированные законы в сфере уголовного права – уголовные кодексы.
В Таджикистане преступления экстремистской направленности помещены в главу 29 «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства» Уголовного кодекса Республики Таджикистан от 21 мая 1998 г. № 574 (далее – УК РТ). Уголовный закон не предусматривает «финансирование экстремизма» в качестве состава преступления, однако Законом РТ «О противодействии экстремизму» оно относится к числу деяний, которому оказывается противодействие. Статья 307(2) УК РТ устанавливает ответственность за совершение лишь десяти преступлений экстремистской направленности, существенно ограничивая круг таких преступлений. Из этого следует, что законодатель не разграничивает преступления экстремистской деятельности и преступления экстремистской направленности.
Наряду с отраслевым законодательством в основу государственного противодействия экстремизму в Таджикистане был положен комплексный подход, предполагающий разработку и принятие программ, стратегий и концепций, направленных на улучшение жизни представителей разных социальных структур, которые могут быть уязвимы к противоправным экстремистским проявлениям. Так, в Таджикистане действуют системы реабилитации и интеграции осужденных за преступления экстремистского и террористического характера, в том числе за участие в вооруженных конфликтах зарубежом, реализуются восстановительные программы для потерпевших от торговли людьми, проводятся воспитательные мероприятия среди молодежи.
Особый интерес представляет формулировка «экстремизма» в Законе Республики Казахстан «О противодействии экстремизму» от 18 февраля 2005 года № 31 (далее – Закон «О противодействии экстремизму», которая раскрывается через его разновидности: политический, национальный, религиозный. Фактически практика иллюстрирует большее количество экстремистских проявлений, чем определенные в названном законе. Религиозный экстремизм трактуется «разжигание религиозной вражды или розни, в том числе связанной с насилием или призывами к насилию, а также применение любой религиозной практики, вызывающей угрозу безопасности, жизни, здоровью, нравственности или правам и свободам граждан».
Исследователи отмечают, что в нормативных правовых актах Казахстана в сфере борьбы с экстремизмом отсутствует четкое разграничение между экстремизмом и терроризмом, что приводит к проблемам формирования статистики по указанным преступным явлениям. Согласно Уголовному кодексу Республики Казахстан от 3 июля 2014 г. № 226-V (далее – УК РК), одновременно к экстремизму и терроризму относятся преступления, предусмотренные статьями 184, 258, 259, 260 (п. 30 и 39 ст. 3 УК РК).
Во избежание трудностей в правоприменении законодателю следует разработать подзаконный нормативный правовой акт, в котором будет определен конкретный перечень преступлений экстремистской направленности и террористического характера. В качестве ориентирующего примера такого акта можно рассмотреть Указание Генеральной прокуратуры Российской Федерации № 462/11 и Министерства внутренних дел Российской Федерации № 2 от 25 июня 2024 г. «О введении в действие перечней статей Уголовного кодекса Российской Федерации, используемых при формировании статистической отчетности», в котором отнесение преступлений к числу экстремистских или террористических может зависеть от мотива, времени (даты) совершения преступления, связи с экстремистской или террористической деятельностью.
Вместе с уголовно-правовыми мерами противодействия экстремизму в Казахстане большое внимание уделяется профилактическим мерам, так как наиболее уязвимая к подверженности этому явлению являются дети и молодежь.
Законодательство Республики Молдова разграничивает понятия «экстремизм» и «экстремистская деятельность», что можно назвать наиболее продуманным подходом к формулированию категориального аппарата среди постсоветских государств. Закон Республики Молдова от 21 февраля 2003 г. № 54-XV «О противодействии экстремизму» раскрывает «экстремизм» как «позицию, доктрину некоторых политических течений, которые на основе крайних теорий, идей или взглядов стремятся посредством насильственных или радикальных мер навязать свою программу». Такая формулировка подчеркивает двойственное восприятие экстремизма – как противоправного поведения, так и идеологии.
В ч. 1 ст. 1 рассматриваемого закона приведен конкретный перечень деяний, составляющих экстремистскую деятельность, при этом Уголовный кодекс Республики Молдова от 18 апреля 2002 г. № 985-XV полностью включает в себя эти деяния, что подчеркивает согласованность норм антиэкстремистского законодательства.
В настоящее время в Республике Беларусь особое внимание уделяется противодействию нацизму как форме экстремистской идеологии. Термин «нацизм» первоначально был определён в Законе Республики Беларусь от 4 января 2007 года № 203-З «О противодействии экстремизму» (далее – Закон Республики Беларусь «О противодействии экстремизму»). Впоследствии он был исключён с принятием Закона Республики Беларусь от 14 мая 2021 г. № 103-З «О противодействии реабилитации нацизма». Соответствующее преступление также закреплено в уголовном законодательстве. Действующая редакция Закона «О противодействии экстремизму» закрепляет понятие «экстремистское формирование», одновременно, исключая более узкое понятие «экстремистская группа», даёт определение термину «экстремистская символика и атрибутика», а также расширяет перечень государственных органов, уполномоченных осуществлять противодействие экстремизму.
Все государства-участницы СНГ объединены в признании экстремизма в качестве угрозы национальной и коллективной безопасности, которой необходимо противостоять совместными усилиями посредством нормативной и институциональной базы. В отраслевом законодательстве остаются проблемы, связанные с разграничением экстремизма как такового и экстремистской деятельности, преступлений экстремистской направленности и террористического характера, которые возможно устранить посредством подзаконного нормотворчества или внесения изменений в уголовный закон.
Подводя итог проведенному сравнительно-правовому анализу преступлений экстремистской направленности в международном законодательстве и уголовном законодательстве зарубежных стран, следует отметить отсутствие единообразного подхода к определению экстремизма и его проявлений. На формирование антиэкстремистского влияют факторы политического, социального, культурного характера. Несмотря на значительное количество международных и национальных нормативных актов, направленных на борьбу с экстремизмом, каждое государство формирует свою собственную стратегию и правовую базу, учитывая специфику внутренних угроз и особенностей правовой системы.
Различия в подходах к определению экстремизма, в перечне деяний, относимых к экстремистским, и в мерах противодействия обусловлены историческими, культурными, политическими и социально-экономическими факторами. Одни государства делают акцент на борьбе с насильственными проявлениями экстремизма (США), другие – на предотвращении распространения экстремистской идеологии (Европейский Союз, СНГ).
При этом, несмотря на различия, все страны признают экстремизм в качестве серьезной угрозы национальной и международной безопасности и стремятся к сотрудничеству в борьбе с ним, реализуемом как на универсальном уровне (ООН), так и на региональном (ЕС, ШОС). Обмен опытом, координация усилий и гармонизация законодательства являются важными направлениями международного сотрудничества в данной сфере. Дальнейшее исследование международного опыта и сравнительно-правовой анализ национального законодательства представляются необходимыми для совершенствования стратегий и механизмов противодействия экстремизму.
Внукова И.Е., главный специалист-эксперт отдела уголовного законодательства
Департамента уголовного и административного законодательства,
Министерство юстиции Российской Федерации
